Побудил меня обратиться к этой теме телеведущий канала ДТВ, дирижировавший в конце суток 21 мая своим ток-шоу на тему глобальных катастроф, пик которых ожидается в 2012 году. В своей заключительной реплике он с присущим ему обаянием употребил фразу «радоваться за то, что…» (для нас несущественно, за что).
Эти его слова включили в моей памяти некий счетчик… Я вспомнил одного престарелого актера питерского Театра комедии, который на своем юбилейном бенефисе выразился подобным же образом: «Я горжусь за то…» (для нас неважно, за что).
Эта цепочка воспоминаний привела меня к ироничному юмору образованных людей 60-х годов: в ту пору были еще способны высмеять украинский полонизм «переживать за…», сейчас не удивляющий более никого. В те годы еще издавались книги о культуре речи, этому вопросу уделяли внимание в школе, на радио и телевидении. И в одной популярной брошюре был раскритикован некий графоман, персонажи которого изъяснялись таким вот образом: «Я так переживаю за него! – сказала графиня. – Брось переживать! – ответил граф.» Литературовед критиковал автора за анахронизм, то есть за употребление словечек, которые не могли употребляться в описываемую эпоху, тем более в аристократической среде. В русском языке употреблялись (как и должны, впрочем, употребляться сейчас) беспокоюсь о нём, волнуюсь из-за него, а диалектизм «переживаю за» еще воспринимался в образованной среде как нечто чужеродное, как базарный вульгаризм. Само слово «пережить, переживать» употребляться могло в другом контексте: столько пережить, или пережить годы, лихолетье…
И гордились мы (как, впрочем, и сейчас должны) тем, чем можно и должно гордиться, а не за то, что…  И радовались, как и радуемся, – тому, чему ещё можно радоваться, но никак не за то, что… Иначе русская классическая литература останется добычей стервятников-диссертантов, но перестанет быть нашим наследием. Правда,  наш отечественный язык, сильный своей флексией, могучий, упрямый, великий русский язык – с нашей посильной помощью – сопротивляется творцам «новоалбанского иврояза для России», составленного из несклоняемых существительных и числительных и одного «универсального» предлога…

Разумеется, не каждый, кто коверкает язык, – это сознательный разносчик порчи. Но и сознательных интеллигентов (в кавычках и без кавычек), кто целенаправленно коверкает русский язык, тоже немало – в том числе облеченных степенями, званиями и властью. При этом каждый из этих врагов русского языка и культуры возделывает порученный ему участок: кто экстремист с сайта udaff, а кто министр, так сказать, образования и науки. При этом подавляющее большинство этих интеллигентов не владеют русскими падежами, не различают смысла и правил употребления переходных и непереходных глаголов и, как следствие, повсюду норовят употреблять винительный падеж вместо родительного (против чего предостерегали дворянских недорослей, ровесников Пушкина, еще профессора царскосельского лицея)…

Ревновать о языке – это святая обязанность писателя. Но кто теперь писатель? При обилии писательских союзов, банкирских псевдолитературных премий и непреложном нынче правиле, что писателем может быть только знаменитость («звезда»), редкий писатель склоняет теперь Внуково, Косово, Царицыно  и, если на то пошло, Переделкино, не перепутает «второй» и «другой», редкая тележурналистка не скажет «щепетильная ситуация» вместо «щекотливая». И недаром: преподавание гуманитарных наук и, в особенности, родного языка и литературы, все более откровенно признается для РФ «непрофильным» – поскольку профиль у РФ, сами знаете, какой… нефтесырьевой, спекулятивный, безнациональный, инкорпорированный, интегрированный и толерантный (читай: лишенный иммунитета). А лихорадка по изучению английского языка приобрела характер паранойи, расплодившиеся школы и курсы рекламируют его как «язык твоего будущего». Но есть один неотменяемый закон: хорошо овладеть другим языком можно лишь в той мере, в какой владеешь своим родным. Не поэтому ли иные молодые родители  стремятся уже с памперсов обучать своих чад вожделенному английскому, что гарантирует снижение мыслительных способностей их отпрыска, но не гарантирует качественное овладение чужим языком…

Вспомните известные стихи и песню… «Хотят ли русские войны…» Хочу успеха, победы, справедливости (всюду – родительный падеж), но вы же не скажете
«хочу победу», «хочу справедливость». А журналисты, слишком часто, именно так говорят и пишут… Еще очевиднее это на примере глагола бояться: боюсь тетки, голода, войны – а попробуйте поставить эти существительные в винительном падеже! С горем пополам это получится у вас только с теткой, и то лишь потому, что язык у нас ежечасно портится неграмотными представителями СМИ.
А.Маринина пишет в своем детективе: «боюсь Вику» вместо «Вики».
Небезызвестный Павел Шеремет (слава Богу, не прижившийся на Первом канале – тогда еще ОРТ) в свое время изрек в эфире: «… поскольку Кремль боятся все…»
Вот и приходится констатировать появление некоего «забугорного» варианта «российского» языка, принятого на вооружение российскими СМИ. Вооружение – против кого?
Но это еще не все. Первые лица государства рассуждают о создании «кластера наукоградов»,
юристы говорят об «имплементировании» законов, государственная дума пишет в своем законе о трудовых пенсиях о «валоризации величины расчетного пенсионного капитала»…
И это уже почти полный ответ на вопрос – против кого.
Юрий Серб,  СПб